Концертный зал им. Чайковского // 31.01.2012
На время прерву обзор европейских постановок декабря-января, чтобы рассказать о московском концерте Марины Поплавской. Концерт прошел в рамках абонемента оркестра Большого театра, что сослужило ему не лучшую службу - большинство слушателей, как и в самом Большом, выглядели весьма случайными посетителями. Не пошло на пользу общей атмосфере и большое количество свободных мест. Все это, конечно, странно, с учетом вертикально стартовавшей после Фауста в Метрополитен карьеры Марины. Ну, не дошла пока слава до Москвы.
Всегда трудно сказать, что первично - уныние на сцене или уныние в зале. Но то, что они взаимообогащают друг друга, - факт. Про уныние в зале было сказано выше. Куда больше удивил понурый вид оркестрантов, на который категорически не оказывало воздействие игривое настроение дирижера (а может, оно как раз и оказывало?).
Дальше - больше. Увертюра к Вильгельму Теллю, особенно сложная своей первой, лирической частью, вышла банальной. Бравурная вторая часть, призванная разбудить начавшую было кемарить публика, продемонстрировала отсутствие взаимопонимания между оркестром и дирижером и, как следствие, сильные расхождения. Лирически-кантиленные арии Матильды и Изабеллы, на которых Марина, по-видимому, планировала разогреть голос, не порадовали. То ли нервы, то ли холодная погода, то ли простуда - что-то не давало голосу развернуться, а певице сгладить шероховатости. Верхи были жестковатыми, низов не хватало, и их Марина в самых критических случаях заменяла драматическими выкриками. Испытанный прием для примадонн после 50, но подозрительный в данном случае. Средний регистр был более-менее в порядке, но оставил впечатление несбалансированности и неровности. Одновременно с этим сложилось впечатление, что Марина чувствовала себя не в своей тарелке, и это ощущение начало проходить только к концу вечера.
Размышление Массне, опасное банальными исполнениями, стало жертвой именно такой интерпретации. Очень порадовала струнная группа, особенно скрипки, своим ровным, отточенным звуком и слаженной игрой, но соло - центр всего Размышления - не вышло.
Первое отделение закрыла ария Елизаветы на французском языке. Известно, что это одна из сложнейших арий сопранового репертуара, но известно и то, что Марина с успехом исполняла и записывала эту партию. Поэтому оставалась надежда, что две первые арии станут трамплином, после которого мы наконец услышим солистку Ковент-Гарден и Метрополитен во всеоружии. Лично я услышал все те же вокальные проблемы, усугубленные вычурно-мелодраматическим характером исполнения и губительным для этой арии дирижированием. Замбелли так и не смог найти подход к драматическому и музыкальному богатству арии, и в результате вышел набор мало связанных друг с другом кусочков. Очень жаль, потому что Марина явно способна была показать именно в этой части программы высокий класс.
Верди странным образом был разорван антрактом, а второе отделение начала увертюра к Сицилийской вечерне. Несбалансированность оркестра не исчезла, ударные и медные были, простите за каламбур, в ударе, чего не скажешь об их остальных коллегах. Дирижер продолжал отплясывать за пультом, демонстрируя незаурядную пластику.
Песня об иве, самый потенциально опасный номер программы при всех трудностях этого вечера, стала, наоборот, самым удачным номером. Марина практически взяла под контроль голос, Замбелли на время умерил темперамент, и результат порадовал в музыкальном плане. В плане интерпретации еще есть куда расти, особенно в сравнении с такими Дездемонами, как Стоянова и Хартерос (а с последней Поплавскую особенно любят сравнивать).
Ария Франчески преподнесла новый сюрприз, став жертвой невнятной артикуляции. В некоторые моменты было просто невозможно понять, на каком языке поет солистка.
После дежурно исполненного полонеза Марина (между прочим, уже в третьем за вечер платье!) приступила к письму Татьяны. Трудно сказать, откуда, при такой хорошей школе, сильных коучах и концертмейстерах, взялись переигрывание, излишний мелодраматизм, неровная фразировка. Все то, что как раз противопоказано в Чайковском и присутствовало на сцене весь вечер, сконцентрировалось именно в сцене письма. Много здесь не скажешь - надо просто послушать, как эту арию пели и поют Маринины коллеги и предшественники. И все-таки Марина смогла приятно удивить во второй части арии, отбросив напускные эмоции и продемонстрировав свой естественный темперамент. Вот он-то как раз и мог бы с успехом провести ее через весь вечер, но обнаружился только в конце.
Очень приятным сюрпризом стал бис - песня "Однозвучно гремит колокольчик" акапелла. Пусть добрая треть слушателей в этот момент уже или ушла, или стояла в дверях. Те, кто хотел услышать, услышали, наконец, ровный, красивый, глубокий голос, искренность, вдумчивость, глубину. И как хорошо, что Марина выбрала исполнение без оркестра, которое позволило оценить именно ее лучшие качества, которые, хочется надеяться, просто не смогли реализоваться полностью в этот вечер.
Дирижер - Марко Замбелли (Италия)
В программе:
Дж. Россини. Увертюра к опере "Вильгельм Телль"
Ария Матильды из оперы "Вильгельм Телль"
***
Дж. Мейербер. Ария Изабеллы из оперы "Роберт-дьявол"
***
Ж. Массне. Размышление из оперы "Таис"
***
Дж. Верди. Ария Елизаветы из оперы "Дон Карлос"
Увертюра к опере "Сицилийская вечерня"
Песня об иве и Ave Maria из оперы "Отелло"
***
С. Рахманинов. Ария Франчески из оперы "Франческа да Римини"
***
П. Чайковский. Полонез из оперы "Евгений Онегин"
Сцена письма Татьяны из оперы "Евгений Онегин"
На время прерву обзор европейских постановок декабря-января, чтобы рассказать о московском концерте Марины Поплавской. Концерт прошел в рамках абонемента оркестра Большого театра, что сослужило ему не лучшую службу - большинство слушателей, как и в самом Большом, выглядели весьма случайными посетителями. Не пошло на пользу общей атмосфере и большое количество свободных мест. Все это, конечно, странно, с учетом вертикально стартовавшей после Фауста в Метрополитен карьеры Марины. Ну, не дошла пока слава до Москвы.
Всегда трудно сказать, что первично - уныние на сцене или уныние в зале. Но то, что они взаимообогащают друг друга, - факт. Про уныние в зале было сказано выше. Куда больше удивил понурый вид оркестрантов, на который категорически не оказывало воздействие игривое настроение дирижера (а может, оно как раз и оказывало?).
Дальше - больше. Увертюра к Вильгельму Теллю, особенно сложная своей первой, лирической частью, вышла банальной. Бравурная вторая часть, призванная разбудить начавшую было кемарить публика, продемонстрировала отсутствие взаимопонимания между оркестром и дирижером и, как следствие, сильные расхождения. Лирически-кантиленные арии Матильды и Изабеллы, на которых Марина, по-видимому, планировала разогреть голос, не порадовали. То ли нервы, то ли холодная погода, то ли простуда - что-то не давало голосу развернуться, а певице сгладить шероховатости. Верхи были жестковатыми, низов не хватало, и их Марина в самых критических случаях заменяла драматическими выкриками. Испытанный прием для примадонн после 50, но подозрительный в данном случае. Средний регистр был более-менее в порядке, но оставил впечатление несбалансированности и неровности. Одновременно с этим сложилось впечатление, что Марина чувствовала себя не в своей тарелке, и это ощущение начало проходить только к концу вечера.
Размышление Массне, опасное банальными исполнениями, стало жертвой именно такой интерпретации. Очень порадовала струнная группа, особенно скрипки, своим ровным, отточенным звуком и слаженной игрой, но соло - центр всего Размышления - не вышло.
Первое отделение закрыла ария Елизаветы на французском языке. Известно, что это одна из сложнейших арий сопранового репертуара, но известно и то, что Марина с успехом исполняла и записывала эту партию. Поэтому оставалась надежда, что две первые арии станут трамплином, после которого мы наконец услышим солистку Ковент-Гарден и Метрополитен во всеоружии. Лично я услышал все те же вокальные проблемы, усугубленные вычурно-мелодраматическим характером исполнения и губительным для этой арии дирижированием. Замбелли так и не смог найти подход к драматическому и музыкальному богатству арии, и в результате вышел набор мало связанных друг с другом кусочков. Очень жаль, потому что Марина явно способна была показать именно в этой части программы высокий класс.
Верди странным образом был разорван антрактом, а второе отделение начала увертюра к Сицилийской вечерне. Несбалансированность оркестра не исчезла, ударные и медные были, простите за каламбур, в ударе, чего не скажешь об их остальных коллегах. Дирижер продолжал отплясывать за пультом, демонстрируя незаурядную пластику.
Песня об иве, самый потенциально опасный номер программы при всех трудностях этого вечера, стала, наоборот, самым удачным номером. Марина практически взяла под контроль голос, Замбелли на время умерил темперамент, и результат порадовал в музыкальном плане. В плане интерпретации еще есть куда расти, особенно в сравнении с такими Дездемонами, как Стоянова и Хартерос (а с последней Поплавскую особенно любят сравнивать).
Ария Франчески преподнесла новый сюрприз, став жертвой невнятной артикуляции. В некоторые моменты было просто невозможно понять, на каком языке поет солистка.
После дежурно исполненного полонеза Марина (между прочим, уже в третьем за вечер платье!) приступила к письму Татьяны. Трудно сказать, откуда, при такой хорошей школе, сильных коучах и концертмейстерах, взялись переигрывание, излишний мелодраматизм, неровная фразировка. Все то, что как раз противопоказано в Чайковском и присутствовало на сцене весь вечер, сконцентрировалось именно в сцене письма. Много здесь не скажешь - надо просто послушать, как эту арию пели и поют Маринины коллеги и предшественники. И все-таки Марина смогла приятно удивить во второй части арии, отбросив напускные эмоции и продемонстрировав свой естественный темперамент. Вот он-то как раз и мог бы с успехом провести ее через весь вечер, но обнаружился только в конце.
Очень приятным сюрпризом стал бис - песня "Однозвучно гремит колокольчик" акапелла. Пусть добрая треть слушателей в этот момент уже или ушла, или стояла в дверях. Те, кто хотел услышать, услышали, наконец, ровный, красивый, глубокий голос, искренность, вдумчивость, глубину. И как хорошо, что Марина выбрала исполнение без оркестра, которое позволило оценить именно ее лучшие качества, которые, хочется надеяться, просто не смогли реализоваться полностью в этот вечер.
Комментариев нет:
Отправить комментарий